Глобальная витаминизация

Работа, работа,

Найди другого идиота.

  • notebook

    notebook

Раскинулась Вита широко

© 2015 Япритопала.
All Rights Reserved.
A- A A+
Вчера утром приходила врач из поликлиники. Навыписывала кучу таблеток. Муж сбегал, всё купил. А к обеду мне стало хуже и температура поднялась до 40,2.
  Муж позвонил в поликлинику, а там сказали: "Вызывайте неотложку".
  Вызвали. Приехал тааакой доктор! Боже, да если для встреч с такими мужчинами надо всю жизнь умываться соплями и задыхаться от кашля, то я согласная.
  И вот лежу я перед ним, вся такая эротичная, в три спортивных костюма запакованная, с зелёной мордой, слезящимися красными глазами, распухшим носом, и накатывает на меня поэтическое настроение. Спрашиваю: "А Вы точно доктор с неотложки, а не модель с глянцевой обложки?" И он так засмущался, так покраснел... такая лапа...
  А муж мой глаза закатил: "О, господи..." А чего господи-то? Я ж не виновата, что вот так врываются среди бела дня в мой дом и влюбляют в себя? Я женщина слабая, у меня к тому же жар, авитаминоз и иммунитет ни к чёрту, я не могу противостоять чувствам.
  А смущённый доктор говорит: "Мне Вас послушать надо, Вы не могли бы... э-э-э... приподнять свитер?" И глазки в пол. Прелесть.
  Мы, конечно, могли. Мы свитер до ушей задрали и говорим: "Слушайте" - вложив, естественно, в это слово весь эротизм, на который только способны.
  Он мне под левую сиську стетоскоп засунул и говорит: "Сердцебиение учащённое". А я говорю: "Ну ещё бы".
  А потом он пальпировал мой живот. Пальпация. Боже, какое сексуальное слово. Я томно охала, а муж мой горестно вздыхал. Но что толку? Вздыхай, не вздыхай - меня уже подхватила волна любви и понесла в море страстей.
  А после этого доктор сказал: "Неплохо бы Вас в больницу". Я спросила: "А Вы там будете?" И он как-то совсем уж зажался, ушки побагровели... "Нет, - говорит, - меня там не будет". "Ну а без Вас и мне там делать нечего" - прошептала я.
  И он сказал: "Тогда я Вам сейчас сделаю укольчик жаропонижающего". Я спросила: "Куда?". Он ответил: "Эммм..." - и сделал. Теперь, если я всё-таки помру, Русский Музей мою подпорченную шкурку может и не принять.
  А потом он говорит: "Вам бы дней пять поколоться. Есть кому уколы делать?" Я отвечаю: "Некому, доктор. Но Вы могли бы за отдельную плату приходить ко мне днём, пока муж на работе, и вкалывать, сколько душе угодно".
  И тут в нашу приватную беседу бесцеремонно вторгся мой муж, это ревнивое бессердечное животное, и сообщил, что он умеет колоть и мы справимся, спасибо. Просят его вечно сунуться.
  И доктор расстроился и ушёл. А я осталась обливаться соплями и гадать: как он там? Рыдает? Переживает? Не бросился ли от отчаяния под колёса какого-нибудь тарантаса?
  Ах, мне бы сорваться и побежать вслед за ним, отбросив в сторону ватное одеяло и шерстяные носки; догнать его, прижаться жарким своим телом к его волосатой (я так думаю) груди и шептать, шептать ему слова страсти и любви. А нихуя. Лежу тут, пью уже пятую за сегодняшний день бутылку "Активии" и гадаю - пронесёт меня с неё или не пронесёт.
  А бесчувственное бревно, за которое я сдуру вышла замуж, ещё издевается. Мало того, что вот так, походя, легко и беззаботно поломал две жизни, задушил на взлёте лебединую песню двух любящих сердец, так ещё говорит: "Ты, наверное, и на собственных похоронах будешь матерные частушки орать".
  Да. Буду. Но сначала изнасилую патологоанатома. И вот тут мне никто не сможет помешать. Никакой муж.

февраль 2009-го.