Глобальная витаминизация

Работа, работа,

Найди другого идиота.

  • dresden1

    dresden1

  • dresden2

    dresden2

  • dresden3

    dresden3

  • dresden4

    dresden4

  • dresden5

    dresden5

Раскинулась Вита широко

© 2015 Япритопала.
All Rights Reserved.
A- A A+
Давным давно, в неизвестном мне 1963-ем году, когда вступила в силу первая Конституция независимого Кувейта, на Алькатрасе закрыли тюрьму, а Боливия разорвала дипломатические отношения с ЮАР, маменьке моей стукнуло 17 лет. Богат был на события этот далёкий 63-ий.
  А старший маменькин брат учился в ту пору в ЛГУ на философском факультете. И уж где и каким макаром познакомился он со студентом из ГДР - понятия не имею: может, лекции у них были какие-то совместные, а может, в пивнушке разговорились, постукивая воблой по столу (дядюшка мой по молодости был весьма общителен и неглуп, довольно сносно изъяснялся на немецком и французском, а уж кутила был - первый сорт), - да только познакомились они и подружились, это факт. И однажды на майские праздники привёз дядюшка этого немецкого студента в родительский дом, погостить. Показать, как живёт русская провинция, чем питается да как развлекается.
  Приехал немец, познакомился с маменькой моей и потерял голову. Либе-либе, аморе-аморе. Два дня, что гостил в их доме, проходу не давал, везде как хвостик за ней болтался. Мама в магазин, и он следом - сумки помочь донести; мама в огород, и он туда же - землю копать да картошку сажать; мама вечером в клуб на танцы, и этот хлюст в пляс - кавалеров деревенских немытых разгонять.
  Подружки мамины от зависти все локти себе искусали: шутка ли - настоящий иностранец ухаживает. Маменька, однако, к этим ухаживаниям осталась равнодушна: у неё тогда был жених, бравый моряк, мама верно ждала его из рейса и по сторонам нее смотрела.

  Немецкий воздыхатель вскоре уехал на родину, и понеслись из далёкой Германии в наш рабочий посёлок письма. Они по сию пору хранятся у нас на даче. Мама несколько раз порывалась выбросить, но мы с сестрой не позволили. Зачем? Это же память. Мне, например, приятно знать, что мою маму вот так сумасшедше обожали.
  Переписывались они долго, аж до начала 80-х. Уже и на моей памяти приходили эти заграничные конверты.
  Немец писал на немецком языке о том, как страдает, как хочет жениться и увезти её в Дрезден. Мама отвечала на русском - о семье, о работе и о прочей бытовухе. Романтизма в этой бессердечной женщине - ноль.
  Особенно активизировался он в 79-ом, когда мои родители развелись. Об этом счастливом событии сообщил ему как бы невзначай мой дядюшка. Немец писал, что готов прямо сейчас всё бросить, приехать в Ленинград и забрать маму вместе с детьми к себе. Тогда вся наша семья перешла на сторону Германии, все уговаривали маму не дурить и соглашаться. Дескать, подумай, девка, двое детей у тебя, много ли шансов устроить личную жизнь, а тут - такой вариант. И моя старшая сестра уже мечтала о том, как мы уедем жить в другую страну и она станет посылать оттуда посылки с жевачками подружкам, а на каникулы эти подружки будут приезжать к нам в ГДР. Мама, однако, была непреклонна. Она у меня вообще сердцу приказывать не умеет.
  Немец сдался, когда узнал, что мама снова вышла замуж. Написал дядюшке, что собирается жениться, позвал на свадьбу. Дядюшка тогда поехать не смог, но позже летал в Дрезден, гостил у своего приятеля. Немец действительно женился, жена родила ему сына и всё у них хорошо. И слава богу. Мне нравится, когда у людей, обожающих мою маму, всё хорошо. Это справедливо.
  А если кому-то интересно, куда же делся бравый моряк, которого мама так честно ждала из рейса, так он вернулся. Узнал о письмах из Германии (мама их и не думала скрывать), послушал сплетни подружек, приревновал и исчез.   И этому я тоже, признаться, рада. Мне нравится, когда люди, не доверяющие моей маме и подозревающие её в подлости, исчезают из её жизни. Это тоже справедливо.
  О немце мама вспоминает очень тепло. Даже спрашивала нас с сестрой, не жалеем ли мы, что всё так сложилось, не держим ли на неё обиды. Какая обида, боже мой? Выйди она тогда замуж за немца - нас бы и на свете не было. Согласись она переехать к нему после развода с папой - не было бы у нас чудесного отчима, в котором мы души не чаяли, и младшего брата. И мужа своего я бы не встретила, и Питер был бы для меня совсем чужим городом. Нет, всё сложилось правильно, очень-очень правильно.
  Но прошлой осенью в разговоре мама обронила такую фразу: "А любопытно было бы побывать в этом Дрездене, посмотреть, чего себя лишила". И я подумала: надо её туда свозить.
  И свозила, конечно. Но это уже совсем другая история. Продолжение, как говорится, следует.

июнь 2013-го.